Глава 1. Записки из роддома

• Порядок слов в предложении
• Учение Маркса всесильно?
• Устный счёт

Такой листок и сейчас, бывает, выпадет вдруг из старой записной книжки мужа или из обложки его паспорта. Я с улыбкой смотрю на свои каракули: где лежит приготовленное для младенца да на кого наш "новенький" похож в профиль… Я бы их повыбросила, эти записки. Не люблю архивов. Правда, на каждого сына (нам повезло только на мальчиков) завела в своё время толстые тетради. Там их первые слова, смешные рисунки, неожиданные высказывания, первые школьные сочинения в три строчки. Есть, конечно, и альбом фотографий в несколько килограммов.

Но это - дети. А остальное, я думаю, жизнь сама сортирует. То, что достойно остаться в памяти и душе, остаётся с нами без всяких бумаг и архивной пыли. Это и есть настоящие записки.
Иначе говоря, уроки, которые жизнь заставляет выучить.

Порядок слов в предложении

В палате нас было четверо, и мы были не самые счастливые в этом многоэтажном родильном доме. Каждое утро детский врач произносила тревожные, как фронтовая сводка, слова: "Состояние тяжёлое".
Но время шло, и вот уже "состояние средней тяжести", вот кому-то и кормить ребёнка принесли, а потом и радостное событие - выписка. Выписка одной мамочки (в хороших, с традициями, роддомах женщин ласково называют мамочками) - радость для всей палаты. Потому что это - надежда: "Вот ведь у неё всё обошлось! Значит, может, и у меня…"
Хотя это ничего не значит.

Моя новая соседка справа лежала лицом к стене. Шёл час за часом, на тумбочке давно остыл принесённый ей обед. Она иногда поворачивала промокшую подушку и продолжала тихо плакать. Старшая из нас, Анна Михайловна, уже не раз подходила к ней и пыталась разговорить, утешить. Женщина бесхитростная, она говорила простые слова:
- Ты молодая, родишь ещё. Вся жизнь впереди.

Мою соседку это не утешало, но она наконец разговорилась. Самое горькое мы уже знали: её ребенок погиб еще до рождения. Они с мужем очень хотят иметь детей, но уже несколько попыток выносить дитя оканчивались для неё неудачей на ранних сроках.
И вот, казалось, счастье так близко…
- Он бросит меня, бросит! - она снова залилась слезами, оплакивая потерянного ребёнка и всю череду несчастий, которые ещё, быть может, надвигаются на неё.

Вечером мы собирали другую мою соседку к телефону (мобильников тогда, увы, ещё не было). Она чувствовала себя получше нас, и ей было уже по силам выстоять обычную вечернюю очередь у телефона-автомата, чтобы как-то осторожно сообщить мужу нашей новенькой о случившемся. Так уж она просила.
- Сначала скажи, что девочка доношенная, три двести, - наставляла посыльную Анна Михайловна.
- Чтобы муж понял, что его Тамара в принципе может нормально выносить ребёнка.
Как-то царапнули меня эти слова. Но высказать свои сомнения этой, как мне казалось, умудрённой жизнью женщине я постеснялась и просто протянула нашей посыльной монеты для телефона.

Следующим вечером, идя из умывальной, я услышала тихие голоса. На фоне окна коридора были видны две фигуры. Это моя новая соседка по палате разговаривала с мужем, стоящим на пожарной лестнице. Вернее, она опять только плакала.
- Если бы мне сразу сказали, что случилось! - он говорил тихо, но с такой болью в голосе, что у меня, постороннего человека, перехватило горло.
- А ведь сначала сказали: нормальный ребёнок, доношенный. Я так обрадовался, так обрадовался! И вдруг слышу - спасти не удалось. Я всю ночь не спал. Если бы хоть сразу сказали! Знаешь, я все детские вещи Елене отдам, я не могу на них смотреть…

Я постаралась ускорить шаг. Видеть плачущего мужчину было слишком тяжело. Я чувствовала и свою вину в том, что боль, выпавшая на его долю, стала непомерной. Как знать, не промолчи я вчера, может, хоть немного легче была бы их общая горькая ноша.
Запомним: порядок слов в предложении должен быть таким, какой подсказывает сердце.

Учение Маркса всесильно?

Роддом - удивительное место. Здесь нет больничной тоски и уныния. Да, горе здесь особенно остро. Но и радость - самая большая, одна из тех, на которых мир держится.

На этот раз в палате нас было побольше - человек восемь. Лежали здесь те, кому вроде бы ещё и не пора рожать, но на всякий случай лучше уже находиться под присмотром врачей.
Душой компании была Лида - светловолосая, жизнерадостная, наверное, в обычной обстановке она очень подвижный и энергичный человек. Это было заметно, хотя здесь двигаться ей запрещалось строго-настрого. Но даже лёжа на больничной койке 24 часа в сутки, она не прекращала своей кипучей деятельности. Выражалось это в больших объёмах переписки с "волей" и диспутах с врачами.

Лида была без пяти минут кандидат наук. Каких? Не помню, как это тогда называлось - общественных или философских. В общем, она написала научную работу по каким-то малоизученным трудам Маркса. Этому были посвящены несколько лет её жизни. Плюс семейные заботы: муж Лиды тоже незадолго перед тем защитился.
А защита диссертации - это столько забот, столько нервов! Одни переезды-перелёты сюда, в Москву, в университет, из сибирского города, где они живут, чего стоят! Хорошо, хоть дочка под присмотром бабушки. Она, кстати, у бабушки с дедушкой и выросла, скоро в школу пойдёт.
Из-за этих перелётов Лида и оказалась в нашей палате. Врачи предупреждали, но что делать? Защита на носу. Но и сейчас Лида сдаваться не собирается. Отсюда и её споры с врачами. Что бы они ни говорили, а на защиту диссертации она отправится, откладывать нельзя.

И вот снова в нашей палате оживлённо. Вокруг кровати Лиды собрались, похоже, все врачи роддома, как их много-то! Хочешь - не хочешь, а слышишь всё, о чём они говорят. А как иначе, если они шуршат своими бумагами в метре от твоей подушки, а от их развевающихся при быстрой ходьбе халатов у тебя падает со спинки кровати полотенце?
Мнения единодушны: даже ненадолго покинув больницу, Лида может потерять будущего ребёнка.

Но коммунисты не сдаются. И в день защиты наша Лида на ногах. Переоблачившись в элегантный костюм, она, как принцесса, сразу выделяется из нашей группы Золушек в больничных халатах.
Мы - кому разрешается вставать - машем ей в окно, пока муж усаживает её в такси и увозит в красивую перспективу московского проспекта - навстречу успеху, учёному званию, повышенной зарплате.
Лидино волнение отчасти передаётся и нам, только без её радости и энтузиазма, а скорее со смутной тревогой.

Скоро мы снова увидим нашу Лиду. Но ненадолго. Да, защита прошла хорошо, но подробнее Лида рассказать не успеет: её увезут в операционную.
Выживет ли её недоношенный мальчик, здоров ли будет? Этого я не знаю. Точно могу сказать одно: защита прошла успешно.

Правда, через несколько лет объект её исследований станет никому не интересен и его дутая значительность растает в воздухе, как выдуманные одежды голого короля.

Устный счёт

Выражение "счастливые минуты жизни" придумали явно не самые удачливые люди. Но есть категория людей, которые меряют своё счастье часами и годами - это мамы нескольких детей.

Вот он лежит, уже завёрнутый и засыпающий. Он так обрадовал тебя своим видом, голосом, даже весом и ростом! Эта новая, только что появившаяся радость подарена тебе насовсем.
Золотое время: уже забыто беспокойство предыдущих месяцев, ещё не наступили хлопоты последующих.
В коридоре бренчит ведром усталая санитарка. Вдалеке, в ординаторской, негромко переговариваются за чаем врач и акушерки. Им опять выпала бессонная ночь.
Ты лежишь, глядя в потолок, и смеёшься дурацким счастливым смехом. Представляешь, как это выглядит со стороны, и становится ещё смешнее. Молоденькая акушерка - у неё наверняка нет ещё своих детей - приносит тебе одеяло, укрывает: у вас здесь прохладно.

Вам с малышом лежать в родильной ещё около часа, так положено. Потом вас развезут по палатам. Но этот весёлый восторг будет мячиком прыгать у тебя в груди, пока не заснёшь. Потом он закатится куда-то в укромный уголок души, но останется с тобой на всю жизнь.

Я просыпаюсь под тихий разговор соседок по палате.
- Я третьего родила.
- А я четвёртого.
"Ну вот, - с некоторым облегчением думаю я. - Здесь не будут на меня пальцем показывать, много таких, многодетных. А то в прошлый раз в городском роддоме, помнится, ко мне студентов - практикантов подводили: "Вот женщина с высшим образованием, а родила третьего ребёнка!"

Какое хорошее лицо у этой молодой мамы. Оно красиво не только правильными чертами, но и отражением глубокого внутреннего покоя."А ведь у неё третий, - думаю я. - И никакой нервозности, истеричности. Наверняка она не повышает голоса на своих детей. Значит, это возможно - чтобы любовь к детям, из которой ты вся состоишь, не проявлялась внешне какой-то глупой раздражительностью по мелочам, а оставалась самой собою. Просто любовью к детям, несмотря ни на что".

Дверь в нашу комнату распахивается, и вбегает (да, по роддомовским меркам именно вбегает) толстушка из соседней палаты.
- Кто это у вас тут четвёртого пацана родил?
Я не тороплюсь отвечать, но, поскольку остальные молчат, наконец говорю:
- Ну, я, например.

После весёлого общего разговора толстушка удаляется, а мои соседки продолжают свой тихий подсчёт:
- Так, родила я третьего утром, значит, восьмого числа обязательно должны выписать, если всё будет нормально. Бабушка с дедушкой нас особенно ждут не дождутся - как же, первый внук…
Всё-таки какое красивое у неё лицо!

Я вспоминаю эти истории часто. Как часто перелистываю и тетради с записями о своих мальчишках. Хочется навсегда сохранить в себе именно это восприятие ребёнка - как чуда. Конечно, идёт время, повседневная суета постепенно стирает ощущение праздника, но это неправильно. Правильно другое: каждый взгляд мой на своё дитя должен быть таким же, не побоюсь сказать, восторженным, как и тот первый взгляд в роддоме.
Мне кажется, именно это делает наши отношения с ребёнком по-настоящему добрыми, справедливыми, душевными - родными.

В начало страницы

Новости от nanya.ru

Дети в Интернете:
добавить- архив- рейтинг - сайты-участники